Была одна сцена в фильме «Гарри Поттер и узник Азкабана», в которой на уроке по защите от темных искусств профессор Люпин помогал ученикам побеждать их самые глубокие страхи. Рецепт был прост: нужно было рассмеяться. Страх — сильное оружие, против которого не так уж и много средств защиты. Собрали военные комедии, которые показывают, что юмору всегда и везде найдется место, а главное — юмор спасает даже в самые сложные времена. Также предлагаем вам посмотреть подборку лучших советских фильмов о Великой Отечественной войне.

«Кукушка»

В далеком 1931 году режиссер Виктор Тривас решил снять удивительный фильм. Кино тогда только-только переходило к звуку, а Тривас взял на главные роли четырех актеров, каждый из которых говорил на своем языке. По сюжету все они сталкивались в одном заброшенном доме, который стоял аккурат между двумя линиям фронта, и начинали налаживать быт, довольно уморительно. Фильм назывался «Ничейная земля», а Тривас показал, как враждующие стороны внезапно оказывались заодно — за то, чтобы выжить в этой беспощадной (Первой мировой) войне.

В 2002-м Александр Рогожкин, на счету которого был уже не один комедийный проект (взять хотя бы «Особенности национальной охоты» и его сиквелы), решил зайти на очень схожую территорию. В «Кукушке» его герои тоже, теперь уже во время Второй мировой, встречаются на нейтральной земле — в доме у саамки Анни. И как-то им приходится там сосуществовать. Как и Тривас, Рогожкин выстраивает целый ряд комических ситуаций на языковом различии, ведь его солдаты, один русский, а другой финн, не понимают друг друга. Добавляет Рогожкин в свой сюжет и любовь, а вот с враждой перестраховывается, и в 1944-м, когда происходит действие, двое мужчин формально уже никакие не враги. А вообще, в такой глуши и не разобрать. И только Анни, как и герои Триваса, знает: нужно продолжать налаживать быт, а там и мир подоспеет.

Смотреть в Okko

«Великий диктатор»

«Кукушка» — один из многочисленных примеров фильмов о Второй мировой, которые продолжают выходить и по сей день. Но за всей этой глыбой новых сюжетов не стоит забывать и о прежних, о старых, о первых. Особенно если это комедии. Шутить о серьезном всегда непросто, не говоря уже о том, чтобы высмеять происходящее в моменте, а ведь именно смех помогает преодолеть страх. И первым, кто пытается скинуть фигуру Гитлера с его демонического пьедестала, становится величайший комик всех времен — Чарли Чаплин.

Чаплина знает каждый, его имя ассоциируется не только с комедией, но и с кино как таковым. Именно Чаплин, один из немногих, будучи независимым режиссером, может себе позволить в 1940 году выпустить «Великого диктатора». Основная сложность в том, что фильм отчаянно высмеивает Гитлера и его прихвостней, а ведь США на тот момент еще не находятся в состоянии войны. И всё же картину выпускают, она проходит на ура, а Чаплин создает очередного незабываемого героя, который вызывает никакой не страх, а только усмешку.

Смотреть в Okko

«Быть или не быть»

Эрнст Любич тоже активно ратует за то, чтобы высмеять нацизм. И хотя сейчас его имя уже не так известно, в 1940-е Любич — абсолютная легенда и звезда, мастер комедий во всех их проявлениях: будь то ромком, комедия положений или пародия. В 1942 году Любич снимает свой ответ происходящему в Европе — «Быть или не быть» о варшавской театральной труппе, которая пытается спасти свою страну, а заодно и весь мир, от нацистских злодейств.

Любичу везет меньше, чем Чаплину, и он огребает немало критики за свое несерьезное отношение к трагическим событиям. Мол, он выражает фильмом неуважение и к евреям, и к полякам. Любичу, еврею из Берлина и сыну гродненского конфекционщика, приходится даже писать объяснительные письма в редакции газет. Однако картина проходит проверку временем и лишь подтверждает слова одного из героев ленты, альтер эго Любича, сыгранного Феликсом Брессартом, евреем, бежавшим в 1938-м от нацистов в США: «Нельзя недооценивать юмор».

«Кролик Джоджо»

Еще один ответ на бесчинства Второй мировой — «Кролик Джоджо» Тайки Вайтити. Вторая мировая стала важным водоразделом. Мир искусства задался вопросом о том, возможна ли поэзия после зверств концлагерей. Мир науки — вопросом о том, до каких пор человечество вообще может позволить себе воевать. Кино же на протяжении десятилетий продолжает исследовать точки зрения, и Вайтити берется за рисковое дело — рассказать о войне с точки зрения совсем еще юного немецкого мальчика, который боготворит Гитлера.

Мальчик по имени Йоханнес мечтает стать гордостью фюрера, который приходит к нему в виде воображаемого друга (Гитлера играет сам Вайтити). Но дело в том, что ребенку просто нужен друг, а еще лучше — отец, которого тому очень не хватает. Его мать лишь поддерживает в сыне тягу к фантазированию, хотя сама предельно реалистично относится к ситуации в Германии, не только распространяет запрещенные листовки, но и держит в тайной комнате еврейскую девочку. О ней-то и узнает в какой-то момент мальчик. И как ему быть — неизвестно, ведь все вокруг, начиная с фюрера, рассказывают ему, что евреи — настоящие чудовища. Но его новая подруга совсем на чудовище не похожа.

«Бесславные ублюдки»

А вот эксцентричный тарантиновский боевик «Бесславные ублюдки» про войну лишь наполовину. Вторая половина — извечное тарантиновское признание в любви к кино. Действие разворачивается во Франции, которая как раз находится под немецкой оккупацией. Гестапо лютует, но не молчит и специальный отряд под предводительством лейтенанта Альдо Рейна по прозвищу Апач. Пока нацисты выслеживают и уничтожают евреев, которые прячутся среди французов, подопечные Рейна выслеживают врагов, убивают, а если и щадят, то оставляют вырезанную на лбу жирную свастику.

И дело даже не в том, что Тарантино, как повелось, цитирует десятки фильмов самых разных лет, его любовь к кино коренится в центральном образе картины — фигуре Шошанны Дрейфюс, которая выживает после нападения нацистов на ее семью, обзаводится фальшивым именем и настоящим кинотеатром и планирует грандиозный поджог прямо во время премьеры одной из нацистских пропагандистских картин. Всё это увлекает невероятно, а заодно и заставляет думать о том, что и о Любиче Тарантино не забыл, ведь у первого кульминационная сцена тоже разворачивалась в театре, на премьере, которую посещал сам фюрер.